ВОСПОМИНАНИЯ О СМЕРТИ: СТР. 5

оглавление

На предыдущую страницу

Структурированная часть интервью могла заканчиваться кратким набором определенных биографических пунктов: возраст, пол, национальность, годы официального обучения, профессия, место жительства, религиозная принадлежность и частота посещения церкви. Мы могли также узнавать, знал ли пациент что-либо об околосмертном опыте из других ресурсов до его личного столкновения с ним. Наконец, каждый пациент мог быть спрошен оценить эффект, если таковой имеется, который кризисное происшествие (с околосмертным опытом или без него) произвело на его страх смерти и его веру в загробную жизнь.

По завершении интервью, мы могли уделить время каждому пациенту на обсуждение любых вопросов или чувств, которые он мог иметь. Как оказалось, почти каждый пациент, имевший околосмертный опыт, тем или иным путем высказывал нам огромную благодарность за уделенное время и интерес к прослушиванию его опыта. Многие не имели возможности обсудить это со своими ближайшими друзьями или родственниками из-за страха насмешек и, таким образом, нашли обнадеживающим то, что Сара или я выслушали их в некритической манере.

Время интервьюирования было значительным. Если пациент недавно претерпел околосмертный кризис, мы хотели интервьюировать его столь часто после события, насколько это было возможным, пока детали были свежи в его сознании.  Как бы то ни было, раннее интервью уменьшало вероятность влияния  на содержание опыта пациента обсуждений с членами семьи, чтения материалов по теме и т.д. Однако, состояние здоровья пациента должно было быть относительно стабильным для того, чтобы мы посчитали уместным начинать наше интервью. Пересказ околосмертного опыта был очень эмоциональным событием, которое могло иметь неблагоприятный эффект для критически больного и нестабильного пациента.

 Определение места для интервью зависело от состояния здоровья пациента. Нашей целью было создание приватной и непрерываемой атмосферы, насколько то возможно при интервьюировании и аудиозаписи. Если пациент был амбулаторным, интервью могло проводиться в наиболее приемлемой приват-комнате госпиталя или в офисе. Многие интервью по необходимости были проведены у больничной койки. Запись делалась на месте и могла иногда прерываться из-за постоянного потока клинических процедур, связанных с типичной рутиной госпиталя (администрирование лечения, проверка кровяного давления и т.д.). Подчас слабость пациента вынуждала заканчивать интервью совершенно и продолжать на следующий день. В начале, Сара и я признали, что в отношении госпитализированных пациентов, оправившихся от около-фатального происшествия, длинное интервью не практично. Соответственно, мы ограничили количество основных вопросов до нескольких особо необходимых и сфокусировали наши главные усилия на содержании околосмертного опыта как такового.

sabom

Наши интервью серьезно начались в мае 1976. Вовремя другие врачи и парамедицинский персонал узнали о нашем исследовании и начали направлять к нам своих пациентов, имевших околосмертный опыт. Более того, мы начали проводить беседы с местными церквями и группами граждан и неизменно приобретали несколько новых случаев от нашей аудитории. Мы опрашивали этих лиц тоже и делали все усилия, чтобы получить их медицинские записи для документирования деталей их критических происшествий. С тех пор, как эти случаи попадали в поле нашего внимания, они не вписывались в форму проспективного изучения, как было описано ранее в этой главе. Большинство из тех вопросов по поводу околосмертного опыта, на которые мы хотели получить ответ (например, частота встречаемости), требовали проспективного подхода. Поэтому при анализе наших данных эти переданные на рассмотрение случаи хранились строго отдельно от проспективных, внутригоспитальных интервью. Когда проспективные и переданные на рассмотрение случаи будут позже изображаться в сей книге для описания различных аспектов околосмертного опыта, каждый из них будет помечен номером интервью в Таблице I приложении.

При прогрессе интервьюирования, становилось очевидным, что пациенты, имевшие околосмертный опыт во время их критического происшествия, теряли изрядную часть своего страха смерти; результат сей отсутствовал у пациентов, переживших подобные критические события без подобного опыта. Мы решили документировать дальше это очевидное различие в отношении к смерти между пациентами, имевшими и не имевшими околосмертный опыт, путем написания писем каждому лицу в исследовании двух шкал смертельной тревоги – Темплера и Дикштейна. Эти шкалы были отдельно подтверждены опубликованными отчетами в физиологической литературе. Шкалы рассылались каждому пациенту по меньшей мере шесть месяцев после даты интервью.

В июле 1978, я завершил свое обучение во Флориде и переехал в Атланту, вступая в свое нынешнее положение ассистента профессора медицины в Университетской Школе Медицины в Эмори и штатного врача в AthlantaVeteransAdministrationMedicalCenter. Сара переехала в Луизиану, чтобы закончить свои докторские занятия по соцработе. Моя должность в Эмори и в VeteransAdministrationHospitalувеличила мой доступ к околосмертным выживальщикам до такой степени, что я ежедневно контактировал с пациентами в общемедицинских палатах и в отделах интенсивной терапии. Более того, врачи и парамедицинский персонал других госпиталей Атланты направляли ко мне своих пациентов, сообщающих об околосмертном опыте. Таким образом, мое исследование продолжается. Эта книга представляет собой набор данных, собранных в течение пяти лет расследования – с мая 1976 по март 1981.          

На следующую страницу

tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top