ПРАВОСЛАВНЫЙ ТАЛИБАН

- Вот здесь же момент: как это вот я, общающийся с патриархом не один раз, Алексием, крестил свою дочь. Получилось, что других своих дочерей я уже не крестил, а первая говорит: «зачем ты меня, папа, крестил?».

- Вы, как хранитель такой замечательной коллекции, какое видите у нее будущее? Кому же это все остается, если, Вас послушав, я вижу, что у Церкви как  организации нет будущего? Кому, может быть, симпатизируете из священников из тех, кто остался в живых? Нет отца Павла Адельгейма…

- Ну вот ему я очень симпатизировал, мы с ним общались по телефону, мы общались с ним, когда конференцию  проводили о реформации РПЦ. Действительно, я ощущал, что это человек незаурядный, необычный, от него исходила какая-то святость, добро. Больше, скажу я Вам честно, не встречал таких священников. adelg

(Отец Павел Адельгейм: «Я не беру на себя ответственность делать слишком широкие какие-то обобщения, постараюсь сосредоточиться на тех проблемах, которые я хорошо знаю и которые для меня и для моих прихожан оказываются очень сложными и мучительными. Та ситуация, которая сложилась на основе действующего Устава, оказывается, иногда входит в противоречие с нормальными условиями существования прихода, общества, духовной жизни нашей, создает для нас большие проблемы…»)

- Более того, я общался с разными священниками. Общался с теми, которые (не будем говорить, кто) приезжали: «вот у меня там квартира 300 метров в центре города, посмотри, какая бэха у меня, какие иконы заезжай посмотри». Таких много было и в Москве, и вне Москвы, которые продадут все за деньги. Думаю, и Христа тоже. И вот когда происходит сейчас то, что происходит, я удивляюсь, что в среде священников нет тех людей, которые имеют сан и поднимают голос. Они не поднимают голос против несправедливости, которая у нас творится, против нарушения прав человека, против нарушения конституции. Они не подают голос за нарушение злостное церковью конституции РФ, светское государство. И религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. Поэтому, если церковь действительно хочет выжить, я думаю, ей нужно отказаться от помощи государства, не участвовать в злостном нарушении наших законов, потому что церковь не должна получать субсидии от государства. И тогда вот мы узнаем истинное положение. Мне вот тоже интересно узнать: неужели Вам и другим православным русским не интересно узнать: а эта церковь нужна вообще кому-то? Вот когда только вы снимите ее с государственных вливаний, как только патриарх Кирилл станет платить за время на государственном телевидении, как любая общественная организация, будет платить за это время, когда он по субботам выступает («Слово пастыря» или как эта передача называется?). Как только церковь начнет платить за землю, на открытом аукционе покупать, если они хотят свою программу «600» двигать, то это должно быть не за государственные деньги, потому что в государстве есть верующие и неверующие, и, как показывает статистика,  очень мало верующих воцерковленных  людей, их можно считать по тем, которые являются на службу в Пасху, Рождество. И все цифры показывают, что воцерковленных верующих где-то 2%. Поэтому если церковь хочет показать свою самостоятельность,  свое отделение, свою автономность, свою независимость от государства, они должны отказаться  от субсидий государственных. И вот тогда мы увидим истинную картину: сможет ли эта церковь – если это действительно церковь, церковь людей, церковь прихожан – сможет ли она выжить, поддерживают ли ее прихожане, дают ли прихожане достаточно пожертвований для церкви, чтобы она могла существовать, кормить монахов, священников, содержать свои храмы. Вот это было бы самое лучшее доказательство, что это страна православная. Но пока я не вижу; если нужно постоянно поддерживать, если нужен постоянно костыль кому-то, то он сам ходить  не может.  

d

- Виктор Александрович, а Вы бы какое дали определение клерикализации?

-  Я с самого начала даю только одно определение: пришел к нам православный Талибан, воинственный, человеконенавистнический, непримиримый, готовый (то, что я увидел в Вашем трейлере) убивать, рвать, уничтожать всех тех, кто не с ними, действуя по принципу «кто не с нами, тот против нас».  И, конечно, в моем понимании это не христианство. Я всегда говорил это и говорю, и буду отстаивать, и даже не боюсь (сегодня же есть неправовые законы о защите чувств верующих), все равно я не боюсь говорить, что это антихристианская секта или ответвление какое-то антихристианское, антинародное, античеловеческое. Причем каждый термин я готов дискутировать и обосновывать. Античеловеческое – она отрицает права человека, Вы это сами знаете. Я прорабатываю детально концепцию РПЦ, принятую архиерейским собором  в 2000м году, там явно прописано, что церковь наша православная отрицает права человека; значит, она античеловеческая в моем понятии. Она антихристианская, потому что она  поддерживает тезис о том, что Россия – Третий Рим, русский народ – богоносец, они поддерживают о какой-то особенности русского народа теорию, лозунги  - и это тоже несть Христос, как я понимал Христа. У меня Библия лежит везде – и на столе, и около постели в спальне; очень часто читаю.  Как я понимаю Христа и, я вижу, большинство христиан так понимает, что пришел Христос, что Его и распяли именно за то, что Он пришел из среды богоизбранного народа и осмелился объявить, что все люди – нет эллина, ни иудея, и пошел против своего народа. За это  Его распяли.  И вот сейчас есть у нас второй Израиль – православная Русь.  Конечно, это не легитимное какое-то образование, его нет ни на карте, нигде.  Но оно прилично промыло мозги нашим людям. И мы видим, когда смотрим картинки тридцатых годов Германии, как очень просто дебилизировать, зомбировать население. Для меня это православный Талибан. Очень четко помню время, когда в Иране пришел  аятолла Хомейни, и как быстро они развернули Иран в противоположном направлении от цивилизации. Поэтому не знаю, принимаете Вы или нет, у нас произошел сейчас православный Талибан, и у нас произошел ползущий государственный клерикальный переворот в стране, я считаю. 

- Мы находимся среди Вашей коллекции икон. Наверняка, Вы когда-то осуществляли православную идентичность свою вот именно с этой организацией – с РПЦ МП – именно с Московской Патриархией. Может, какая-то история предшествовала такому обширному собранию икон?

-  Вы видите, несомненно, каждый человек хочет себя идентифицировать с каким-то государством, с какой-то культурой, с какой-то нацией – и это нормально, это естественно. Но другое дело, что  человек, который думает, эволюционирует, он должен анализировать. И сегодня, во-первых, я увидел в православии ложь. Как я попал в православие? Очень просто, потому что считаю, что да, есть такая русская православная цивилизация. И для меня православие всегда было как цивилизационная идентичность. Особенно, когда я попал в Америку много лет назад, я прожил 14 лет там,  и когда я говорил «русский», мне обычно говорили: «ты еврей».   Я им говорил: «нет, я не еврей». Когда один русский из старой эмиграции сказал: «Виктор, тебе лучше говорить,  чтобы людей не вводить в заблуждение, когда люди слышат акцент, они просто спрашивают «ой, интересно, откуда, как?»; когда говорят «русские», «нерусские», евреи совсем в другом контексте, чем здесь; интересуются твоей национальностью». Я научился говорить: «ImRussianorthodox».   И сразу понятно, откуда ты и что ты. Конечно, любой человек в своей стране, коллекционеры, обычно, коллекционируют  больше всего свое искусство, свои монеты, свои марки или свои книги – что бы это ни было. И свою живопись. Для меня русская икона всегда была предметом, если хотите сказать, обожания, восхищения. Она есть то, что формовало, как я это называю, нашу идентичность.  Книг не было, население было неграмотным… Она всегда привлекала меня этим. И я начал собирать именно русскую икону, никогда не приобретаю византийскую икону или греческую, или кипрскую. Меня  интересует только русская православная икона.  И много памятников. Я собрал лучшую коллекцию, по признанию искусствоведов, и до сих пор приобретаю, и готовлю выставку,  три книги издал (потом покажем Вашему зрителю). Меня самого интересует этот разворот, как церковь (не только со мной произошел этот разворот)   смогла развернуть  многих лояльных к своей культуре – пусть невоцерковленных, пусть непричащающихся, не соблюдающих посты, но все-таки  лояльных к своей культуре православной русской – как церковь смогла настроить людей, православных русских, против себя.   Именно РПЦ.  Вот сейчас я конкретно, буквально час назад,  был на отпевании моего друга, который  умер моложе меня. И вот его отпевали, так как он православный, русский, он тоже собрал коллекцию икон; где-то 2005-2006 он передал, подарил всю эту коллекцию, которая оценивалась в несколько миллионов долларов, Храму Христа Спасителя.  Перед самой смертью он принес мне икону (ему нужны были деньги; вот она висит, можете потом ее заснять), сказал: «Виктор, ты видел? Я подарил эту коллекцию ХХС, а сейчас эти иконы на рынке уже я покупаю». Вот они есть в книге – он издавал каталог. И, конечно, это плачевно. Я сейчас был на его отпевании по православному обряду; он сказал своему сыну сжечь  себя, кремировать и развеять пепел во Франции.  Он даже не хочет, чтоб здесь его пепел был. На этой земле, которую он любил, с которой он себя идентифицировал.  Это очень плачевно.  Это был очень хороший, положительный человек, добрый, человечный человек.

ik

Вот эта коллекция,  которую он подарил. И вот эта икона в книге. Она была подарена Храму Христа Спасителя, и потом он ее  купил на Арбате в магазине. Очень интересно, да? 

 Поэтому вот этот разворот, очевидно, нужно будет психологам, я не знаю, социологам  проанализировать, что же делает церковь (РПЦ конкретно), чтобы людей отвратить от себя. Вот тех, которые были лояльны, которые общались и с которыми я общался не один раз, и обедал с патриархом Алексием  вторым, у меня есть письмо от митрополита (тогда митрополита еще) Кирилла за поддержку православной культуры. И вот что люди делают, что  церковь сделала, что первую дочь свою я крестил и подарил церкви на Николиной горе икону Николы Чудотворца 17 века (она сейчас там в их иконостасе вставлена; даже книгу издали о церкви, эта икона – там ), и вот что РПЦ и ее иерархи сделали, что у меня есть еще две дочери, и я их уже не крестил.  И не хочу даже, чтобы они были православными.  Это моя позиция.

- Может ли то Православие, которое мы видим господствующим, быть иным? Или все-таки это «чертово колесо истории», те грабли, на которые мы снова вынуждены наступать: православный Иран, Афганистан, новые времена Иоанна Грозного с поправкой на 21й век?

- Я думаю, что другим оно не будет и не может быть, так как оно, в общем-то, отрицает общечеловеческие ценности, которые гуманистические ценности. Которые выводятся из христианских ценностей. И вот этим отрицанием общечеловеческих ценностей  оно еще раз подтверждает, что, возможно, это и есть антихрист, который рядится в Христа, - РПЦ. Во всяком случае, я ее воспринимаю так  (чтобы никто не воспринял это как оскорбление, потому что есть искренно верующие люди). Но, следуя выражению, которое есть в Америке, «ходит, как утка, ведет себя, как утка, квакает как утка – это утка»,  я не вижу, что это какая-то христианская институция. Я вижу, что это антихристианская институция. Она не может быть иной.  Она всегда была на стороне власти. Она всегда была антинародной, она всегда была против народа. Она службы служила за здравие хана.  Она анафеме предавала Тверского князя, который сопротивлялся золотоордынской оккупации.  То есть, она всегда была на стороне власти. Думаю, если бы мы проиграли вторую мировую войну, - не дай Бог, конечно же, история не любит сослагательных наклонений -  то наша Церковь, РПЦ, прекрасно сидела бы в одном ряду с Гиммлером, Гитлером, Геббельсом и всеми военными преступниками, так же служила бы службы за их здравие. Так, что преступник даже в моем понимании, может, более высокого разряда и более изощренный – Иосиф Сталин - они прекрасно отпевали его, пели молебен за упокой его души, которая и является основателем той церкви, которая сегодня есть (Сергианская, по-моему, она называется). Поэтому она не может быть иной, она всегда была на стороне власти, она всегда была на стороне хана, генсекретаря, царя. Поэтому с этой церковью у нас вообще нет никаких возможностей модернизировать страну, продвинуться вперед. То есть, страна, благодаря ей, сегодня - это ракета-булава, которая никак не летит, и никто не может понять, почему она не летит. Это булава со скворечником, в основе – бревно, даже не доска, которую не может православная цивилизация делать доску, хорошую доску, которую можно отправлять на экспорт. Вот сколько Путин старался еще в свои первые сроки  запретить вывозить сырье (бревна, то, что называется, кругляк), перерабатывать этот кругляк и экспортировать доску, фанеру; не может православная цивилизация произвести ничего. Вот опять-таки, не хочу оскорбить никого; сейчас начнут на меня нападать: «как это так? Вот это, это, это?»  Проект «Россия для всех», который Вы видели, он как раз и изучал – кто вот все это делал. И все-таки цивилизация у нас появляется современная с приходом Петра Первого, который отменил институт патриаршества. Я думаю, Петр Первый понимал, что РПЦ – это зло для нашей цивилизации. Поэтому все-таки он отменил институт патриаршества и через Священный Синод подчинил, фактически, церковь себе. Церковь стала департаментом религиозным, в общем-то, правителя.

bond

- Получается, какой-то охранитель такой умирающей культуры и умирающей церкви? Получается, у нее вообще нет никакого будущего, ни в каких вариантах?

- Я уверен, что у этой церкви нет никакого будущего, потому что она не хочет эволюционировать. Она не хочет встраиваться. То есть, она почему-то думает, что мы должны подстраиваться под нее, понимать ее язык, принимать все то, что она говорит. Она не принимает, не встраивается в новые открытия, которые происходят в науке, - та же генетика, та же теория струн, мионы, кварки – она как-то это игнорирует все.

- Но мы видим в руках православных активистов планшеты «Эппл», современные мобильные телефоны… Удивительным образом структура вбирает в себя достижения цивилизации.

- Она не вбирает. Пользуется! Вот в этом и для меня есть когнитивный диссонанс. Я не понимаю, как люди, выходящие на улицу, и в любом помещении, даже вот здесь - кроме русской иконы, которая дана, в общем-то, через Византию, Греческая пришла;  как они могут, оглядевшись вокруг, и подумав телефон, микроскоп, книгопечатание, шприц, двигатель внутреннего сгорания, ракета, танк, самолет, автомат Калашникова – да, я эти две книги Калашникова издал, лично его знаю, стою с ним на фотографии, он переделал автомат Шмайссера. Но о архетипах? Мы не создали никаких архетипов.  Есть вопрос с радио. Есть вопрос, Вам скажут, с телевизором (сразу скажу: а телевизор Зворыкин где изобрел-то и запустил? В Америке!). Вот почему мы не задумываемся? Почему даже те зерна добра, которые рождаются здесь, на нашей земле, почему они здесь не прорастают? Почему зерно Зворыкин не здесь проросло? Почему зерно Секорский не здесь проросло? Что здесь происходит? Что с этой территорией, с этой землей, с этой почвой происходит, что здесь только одно зло? И в ответ вам всегда скажут апологеты этого зла: «а как же так? Мы освободили всю Европу». Стоп, стоп, стоп! Ну, если мы освободили всю Европу, то все-таки освобожденные должны нас поблагодарить. А я не вижу, чтобы они нас отблагодарили. И мы знаем, почему. Да, мы освободили условно Польшу, Чехословакию, Венгрию; но их насиловали три года националисты, а мы потом сорок пять! Значит, мы их не освободили. Просто один насильник вырвал у другого насильника и насиловал жертву потом 45 лет. Поэтому нет никакой благодарности нам, миллионам погибших наших отцов, дедов, прадедов. Вот я недавно (не по фильму, но я Вам скажу) зашел на сайт министерства обороны, прочитал, что мой дед (прямо награда, представление написано от руки), возвращаясь с 7го мая, уже в Чехословакии, попал в окружение. Мой дед 7го мая (можете войти: Бондаренко Степан  Андреевич) представлен к ордену Славы за бой 6го и 7го мая в Чехословакии. И ему медаль за отвагу дали. Но представлен он был к ордену славы, было написано, что заслужил быть представленным к ордену Славы. И мне стало очень больно, что мой дед дошел тоже до Чехословакии, что Европа празднует 8го мая День Победы, а он еще седьмого сражался. И получил награду, он тоже проливал кровь. И мне обидно: почему в Берлине 10 процентов населения официально говорит по-русски. Поэтому мы все время упираемся в то еще, что наша русская православная церковь затыкает рот, она не отвечает на вопросы. Более того, когда вы задаете вопросы, они сразу объявляют вас врагом России, врагом русских.

b

- Почему приватизация Победы в ВОВ происходит? Может, так обществу угодно? Георгиевская ленточка – за ней же, получается, Георгий Победоносец? Может, Высшие Силы помогли нам выйграть войну? С одной стороны, мифами оказываются все эти облеты с иконами, крестные ходы в снегу по пояс в блокадном Ленинграде, явления Божией Матери при штурме Кенигсберга – ничего документально не подтверждается никакими ветеранами, никто об этом в Советское время смело не говорил. Мой дед воевал – и я считаю, эти люди ничего не боялись. Почему это происходит – почему общество склонно верить и даже передавать Патриархии вот эту инициативу, эту приватизацию Победы?

- Вот смотрите: насчет Победы у меня позиция довольно-таки четкая. Я знаю – она правильная. Как и учение Ленина. В данном случае я сейчас скажу Вам ее – и Вы согласитесь. Буквально вчера я на эту тему тем, кто эксплуатировали эту победу (хватит ее эксплуатировать!),  я очень четко отвечаю: во-первых, у нас есть одна большая проблема сегодня в общении, когда люди говорят «Россия».  И я всегда говорю: знаете, два года назад у папуа Гвинеи в племени съели выборщиков, которые пришли там агитировать; не знаю, Вы читали или нет, но это подтвержденная история, там их поймали, дают показания, уголовное дело… Они съели по ритуалу, как там нужно было разделывать – почки отдельно, это отдельно… И вот я всегда говорю: надо все-таки определиться с понятиями. Это не только я говорю, об этом еще Платон и Сократ говорили. Так вот, давайте определимся с понятиями – что такое Россия. Приводя этот пример с папуа Гвинеи, наверно, когда пришли выборщики и сидели, с ними разговаривали, говорили: «вы как, мясо едите?», те говорят: «да! Мы мясо едим». И выборщики говорили: «и мы мясо едим». Но, видите, они имели ввиду два разных вида мяса. Здесь та же самая история. Вот, люди пишут: Россия победила. Вот, я вчера ответил (и, наверно, это будет самый лучший ответ, который Вы слышали): Россия победила во Второй Мировой Войне; Россия-Российская империя точно так же, как и Россия-Советский Союз (просто иногда отождествляют Россию и Советский Союз националистически настроенные элементы), никогда не побеждали во Второй Мировой Войне. Во Второй Мировой Войне побеждал СССР, который распался на 15 государств. И все эти 15 государств имеют право говорить, что «мы победили во Второй Мировой Войне», те, кто желает. Думаю, Прибалтика не желает, которую оккупировали в 1939м году. Более того, все народы, проживающие на нашей территории (180 с лишним народов), и чукчи… И те, которые не перечислены, автономные республики, автономные округа, автономная область Еврейская. Они все имеют полное моральное право говорить, что это наша Победа. Поэтому вот, Вы правильно заметили, что зря все-таки приватизировали победу русские; это есть тоже некая гордыня, которая не должна быть присущей христианам, людям, которые декларируют и объявляют себя христианами.

b

- Христианину, по-Вашему, подобает ли свою идентичность осуществлять именно с Божеством? То есть, «Мы русские – с нами Бог». Наверно, и немцы так тоже думали.

- Ну конечно! Но они-то были нацисты, их осудили. Думаю, этих тоже когда-то нужно будет судить, потому что они никакого, по моему разумению, не имеют отношения ко Христу, они прикрываются Христом. Ввести в блуд тех, которые (кстати, вот эту икону Вам нужно будет снять и показать: Христа дьявол искушает; это редкая икона, кстати) так и искушают, а не приходит дьявол и шепчет тебе. Понимаете, как змей искусил Еву, очевидно, если мы возьмем этот Библейский миф и будем от него отталкиваться (они же все-таки отталкиваются от этого, от мифа). Поэтому, я считаю, это не по-христиански. Как я понимал (Вы же священник, можете меня поправить), пришел Христос и  сказал: «все люди – братья». Что нет обрезанного и необрезанного (на самом деле, это апостол Павел, вообще-то; его побили камнями, когда он приехал к евреям-назореям, к секте, возглавляемой братом Христа, в Иерусалим, и предложил отменить идоложертвенную пищу и обрезание; их с Варнавой побили камнями и выбросили). На самом деле, христианство, конечно, начинается с апостола Павла. Не думаю, что Христос хотел, как и Мартин Лютер (как я понимаю с прочтения Библии),  как и мы сегодня хотим, как-то изменить свою страну, свой народ. Вот как я «прочитываю» Христа. Просто Он был хороший иудей, хороший гражданин своего общества (давайте так назовем). А уже потом создали, развили это какое-то мировоззрение, которое завоевало умы миллиардов людей. И, конечно, когда мы декларируем «мы русские – с нами Бог», это есть гордыня, это есть проявление нацизма, это есть проявление примитивности родо-племенной и то, с чем мы сейчас боремся в «России для всех». Россия для всех, кто проживает на ее территории законно.  И почему-то люди не могут вот от этого отойти. Вот совсем недавно мы смотрели фильм про Андрея Рублева Тарковского (шел по каналу «Культура»), и это так ярко продемонстрировано там, если Вы помните эту сцену, когда там грабят Владимирский Успенский Собор, когда они вышибают двери, русский князь с татарами, и врываются  татары и русское войско против владимирцев, и один обращается: «Брат! Русский, православный! Помоги!», а тот говорит: «У, гадина владимирская!». Вот приблизительно то, что делает сегодня наша церковь, она раскалывает государство, плюя на конституцию РФ, на ее светскость, на 14 статью конституции, она раскалывает наше государство. Вижу, к чему, благодаря церкви, мы идем – к варианту Югославскому. Единственная параллель, которую я могу провести – это Югославия. Там тоже был народ, который на момент существования даже не был в большинстве, и этот народ тоже – «великая Сербия» у них была – тоже эта идея у них была, так что великих много. Все великие почему-то, только никто об этом не знает. Чем более великие – тем более мир о них не знает. Знают их как великое зло – да, часто; но как великий народ, который создал музыку, театр, балет (не воспринял, а создал), двигатель внутреннего сгорания, ракету, принтер, компьютер, телефон – почему-то через это они не хотят быть великими. Так вот, Югославия – там был тоже народ (сербы), который говорил, что Югославия – православная страна сербов. И там произошло то, что, я думаю, может произойти и с нашей страной. Поэтому я борюсь за то (и я, и мои соратники, и Вы – как я понимаю, наши взгляды совпадают), чтобы не дать этим врагам РФ и Российской конституции развалить нашу страну, разжечь межнациональную рознь, разжечь межрелигиозную рознь, устроить здесь резню, подобную той, которая была в Югославии. Потому что Югославия - это цветочки только.  

b

- Какое рационально зерно Вы предложите тем, которые говорят: «Если мы не будем здесь взращивать внешнее Православие, мощное, многочисленное – то поднимет голову ислам»? О чем, например, говорит протоиерей Димитрий Смирнов. Может, это будет хуже, чем «Православный Талибан»?

- Я не вижу, чем православие отличается от ислама, честно говоря. Это противопоставление. Дмитрию Смирнову тогда нужно какую-то свою новую религию создать, если он хочет противопоставить себя исламу. А если он христианин, ему нужно идти с миссионерской миссией в исламские страны и нести туда христианство. Противопоставить исламу можно (я имею ввиду воинствующему исламу, радикальному исламу) противопоставить только силу, вот и все. Только силу. Возможно, то, что мы создаем в нашей стране, мы создаем партию национального согласия - нам нужно согласие по всем вопросам, по межрелигиозным, межэтническим, межэкономическим,  по приватизации. Нам нужно достигать согласия.

- Вообще, есть ли тенденция, когда люди хотят найти «общие точки»?

-  Вообще очень странно насчет веры. Это странно для меня чем? Потому что мне настолько очевидно, что до прихода Петра Первого почти 700 лет  православие было в стране, мы ничего не создали – ни холста, ни подрамника, ни микроскопа, ни телескопа, ни кораблестроения  – ну ничего!   «Домострой» мы создали! Поэтому Петр Первый все-таки, если Вы задумаетесь, на что я обратил внимание, поехал ни в первый Рим, ни во второй Рим перенимать опыт; он поехал в Новый Рим. Он поехал туда, где протестантство существовало уже и процветало. Он поехал в протестантские страны – в Германию, в основном; Голландия, Англия. Мастеров и ученых, и знатоков, инженеров он привлекал из той страны, медиков – из протестантской цивилизации, в основном. Потому что он увидел – это самая продвинутая цивилизация. Я удивляюсь, почему Петр Первый (наверно, у него был ресурс, все-таки) не конвертировал в протестантство. Я вижу, что он понимал и осознавал, что с православием он не сможет провести модернизацию страны.

b

- Почему, как Вы считаете, тот, кто у нас находится у власти, считает совершенно наоборот? То есть, пусть Церковь будет внедрена как можно в большее количество институтов, в том числе в детские сады. В подмосковье есть такой детсад, где есть ежедневный молебен и маленький крестный ход. Не говоря уже о кафедрах теологии, присутствии военного духовенства в армии, в медучреждениях по часовенке…

-  Потому что всегда исторически на этой земле те, кто приходит к власти, у них одна забота – как удержать эту власть. Сегодня церковь с ними в тандеме, помогает им удерживать эту власть. И у них все совпадает. Церковь (православие) говорит, что любая власть от Бога – Сталин от Бога. Иван Грозный от Бога, Гитлер от Бога. Любая власть от Бога!  И, конечно, это анахронизм. Я это вижу, я это чувствую, и Вы это видите по картинке, которую вот сейчас я увидел в Вашем трейлере; Вы видите, что то, что сейчас надвигается – хуже любого нацизма. Нацизм будет просто ландыши хорошо пахнущие по сравнению с тем, что надвигается на нас – православный Талибан. И Вы заметьте, что при всей риторике (до этого Вы задали вопрос насчет Смирнова) православие и ислам почти ни в чем не расходятся. Поэтому для церкви католицизм намного хуже, чем ислам. Они, например, не хотят сесть (христианские церкви) и поговорить об объединении. Они даже не хотят обсуждать это, хотя в основе у нас Крест. Почему бы не вывести все это за скобки церквям? Я не хочу отходить, все-таки, от светскости государства, потому что светские государства процветают, там и наука, где церковь не вмешивается в образование. Наоборот: там, где государство клерикальное (возьмите даже Грецию, культуру которой мы очень уважаем: со времен языческой культуры, с приходом православия греки не дали ничего, что можете вспомнить. Марию Каллас? Но это не прогресс греческий, люди с хорошими голосами рождаются и в Африке, и в России, и в Греции. Что Вы можете вспомнить, что Греция дала после Платина последнего? Да ничего с приходом православия. Были язычниками – дали медицину, дали литературу, философию какую – и все, с этим остановилось. Православие их убило. И сегодня Греция – это последний отстой Европы. Нет ни одной страны, в которой мировоззрение православное, где существовало православие много веков, нет ни одной процветающей современной страны.   Здесь же еще вопрос – современность.

- Часто нам говорят: «Смотрите, сколько мы делаем добрых дел! Окормляем детские дома, хосписы – мы, похоже, единственный институт, кто оказывает дела милосердия. Я, например, вижу лишь то, что если кому-то плохо – для них это просто необходимый атрибут. Вы станьте воцерковленным человеком, поездите по монастырям, придите в покаяние – тогда вам Господь поможет.

- Вы знаете, я считаю, что такое богатое государство, как Россия, РФ, прежде всего должно заботиться о своих больных. А вот когда мы говорим уже о церкви, то у меня к церкви много вопросов. Например, почему много наших людей уезжают жить за границу. Вам завтра ответят: «Россия – вторая страна по эмиграции». Вторая или третья в мире. Почти как США. Вы заметили, какое качество едет в США, и какое качество эмигрантов едет к нам. Почему-то в нашей стране я не вижу микрорайонов с итальянцами, французами, англичанами. Говорят, там много проблем; конечно! Везде, где есть человек, есть проблемы. Почему-то из тех стран я не вижу поток в Россию. Я не вижу микрорайон граждан Великобритании, покинувших свою страну и живущих здесь массово, как покидают массово наши граждане. Более того: все, которые нам рекомендуют, все православные… даже, вот читал, самый православный, который возит к нам Благодатный Огонь, пояс Богородицы – сыновья, оказывается, один в Лондоне  живет, а другой с детьми и женой живет в Женеве. Как это так? Почему же не в тех странах, которые так симпатичны нашей политической элите (Иран, Сирия, Северная Корея)? Почему не туда они едут, почему не там покупают дома? То есть они голосуют ногами, я бы сказал, они показывают, куда и где они хотели бы жить, куда они отправляют своих детей учиться. Почему-то депутаты (сколько мы с Вами знаем историй), почему-то они не покупают дом на озере Иссык-Куль, почему-то во Флориде им нравится дом покупать, тому же Пехтину, председателю комитета по этике. Хорошая этика! И, наверно такой православный верующий. Поэтому неприятно, что вся страна наша, все наше общество пропитано ложью. Я думаю, из-за этого, на самом деле, развалился и Советский Союз (у меня есть своя гипотеза, почему он развалился). Потому что все было пропитано ложью. Потому что не было никакого равенства между народами и братства. Потому что под каждого нерусского подставляли русского. Списки рассылали, сколько национальностей и какие национальности не принимать в институт международных отношений. Все тайное становится явным. И сегодня происходит то же самое. И как убедить людей. Что форма «единая нация» - это более совершенная форма, чем этнос, национальность, родо-племенные отношения, что особенно для нашей страны – да и, наверно, для любой другой, не знаю, для Японии – для того, чтобы нам выжить, нужно согласиться каждому, особенно, если мы великий народ, должны сделать великий шаг. Мы должны сказать, что мы все – граждане РФ, все равны. То, что в конституции есть (у меня вот она здесь), то, что здесь прописано, мне хотелось бы жить так, как прописано в конституции. Да, она не совершенна; да, нужно какие-то вещи менять; но – больше у нас ничего нет, кроме этой конституции. Поэтому лучше ее не трясти. А РПЦ очень сильно, методично, системно издевается над этой конституцией. Она отрицает, что мы должны быть демократическим государством, она отрицает правовое государство, она отрицает все, что прописано в этой конституции.

b

- Акоп Погосович Назаретян констатирует факт, что эпоха воин человечества уходит в прошлое. За весь двадцатый век – всего три войны. Причем, последняя была объявлена каким-то племенем США, и через сутки Америка не отреагировала никак – и племя признало себя победившим. Вы, как человек, связанный с оборонкомплексом, что можете как наблюдатель сказать? Неужели России так важно вооружаться? Не строить, не заниматься молодому поколению наукой и творчеством, чтобы земная цивилизация продолжила свое выживание или осваивала космос?

- Ну, я наблюдаю, во-первых, ракета-булава – все-таки это уже русская ракета, не советская. Она не летит, потому что часто оглядывается назад (это такой прикол). Я не думаю, что эпоха войн закончилась. Войны, наверно, будут. Особенно с такими настроениями, как РПЦ (кто не с нами, тот против нас; мы, русские, самые лучшие; народ-богоносец).  Но заявляя это, что русские – народ-богоносец, сразу опускаешь другие народы. Это то же самое, если буду говорить: «а у меня, между прочим, голубые глаза» среди тех, которые будут вокруг не с голубыми глазами. А, между прочим, у меня глаза голубые – посмотрите! Я думаю, что закончился проект христианства в мире. Как бы оно ни упиралось, оно умирает. Это его последние конвульсии. Конечно, Византия лет 400 умирала. Но, все равно, мы знаем конец. Меня удивляет настырность вот этих воинствующих православных, ведь у них уже была возможность почти тысячу лет осуществить этот православный проект. В семнадцатом году мы знаем что произошло. Что им дает уверенность, что опять строят тот же самый проект на той же самой земле из того же самого материала? Вот тот же самый материал этот вот Евразийский на нашей территории. Что им дает уверенность, что они построят здесь здание, которое они уже строили тысячу лет – и оно развалилось так быстро? Поэтому я не знаю, что Вам ответить. Единственное, хотелось бы сделать поправку, я к оборонному комплексу имею только то отношение, что в январе 2014 года будет 20летие журнала «Военный парад» (Militaryparade), который я основал. В 2006м году я передал его в другие руки, и этот человек мне сейчас звонил и говорит: «забери его обратно». Просто вот – «забери». Журнал, которому 20 лет, повторяю, будет в январе. А почему? Да больше писать-то не о чем! И я вам скажу, что когда, по-моему, в 1997м году мое издательство «Militaryparade» издало книгу «Советская военная мощь от Сталина до Горбачева», и там (можем ее заснять) у меня авторы Харитон, например (не нужно объяснять, кто это), Бриш, Уткин – и вот они уже в то время говорили: «Виктор Александрович, через 10 лет в этой стране не будет людей, способных собрать самолет». И я это сейчас наблюдаю, и Вы, я думаю, наблюдаете. Поэтому мне иногда кажется (опять-таки, это мое мнение, наверно, какими-то фактами подкрепленное), что есть некие силы, которые хотят уничтожить это государство до конца. Вот просто как Карфаген  уничтожить. Все, что делается, если бы кто-то задумывал программу уничтожить РФ, то лучше бы не придумал – раскручивать этот момент: «Россия – это страна православная» и «Россия – это страна русских». Это сработает лучше, чем любая термоядерная атака на нашу страну.

Слово «патриот» настолько замыленное, я не хочу его употреблять. Но на самом деле я же патриот. Вот посмотрите, 1991й год: первый глянцевый журнал «Паспорт в СССР». Кто придумал сам журнал? Кто придумал название? Вот, Ваш покорный слуга. Вот 1994й год; январь; в девяносто третьем, пока мы зарегистрировали,  пока мы его сделали… Кто его открывает? Виктор Степанович Черномырдин, президент компании Виктор Бондаренко, главный редактор, председатель совета директоров. Кто все это, весь концепт придумал, назвал MilitaryParade?

b

- Сколько вообще вертолетов  было собрано штук?

-  Мы одни из  первых. Я не знаю, это же не моя задача. Я понятия не имею. Это не моя задача, у меня было уже 11 журналов. Еще журнал «Материнство» вот. Журнал «Российская ассоциация акушеров и гинекологов». То есть, это очень важно. Видите, все Вы все равно не вместите в этот фильм. Но важно то, что вот, посмотрите, допустим, десятилетие этого журнала, вот «слово основателя». Это десятилетие, это 2004 год. Вот люди все пока здесь, которые поздравляют: Иванов, и т.д., посмотрите, все люди известные; вот смотрите, сколько пришло поздравлений. Это основной журнал оборонного комплекса России. И вот, я говорю,  как же оказалось, что сегодня меня считают оппозицией? Да я не оппозиция, я лоялист! Оппозиция – в РПЦ, оппозиция – в Белом Доме, в Кремле, который постоянно правит конституцию РФ, оппозиция – в Думе, которая постоянно легализует, легитимизирует преступления против конституции, в моем понимании, преступления против прав человека, преступления против права вообще в целом. Все эти законы – не правовые! Поэтому, я говорю, я хотел бы даже только до одного дня… я могу ошибаться, между прочим, но никто не должен желать мне зла, садить меня, уничтожить меня, возбудить уголовные дела против меня, найти сейчас – может, икона где-то ворованная, или гранату подсунуть, или наркотики; нет, давайте же разберемся.  Но я хочу дожить до того дня, когда они все-таки будут сидеть на скамье подсудимых и говорить: «Да, нам приказывали, да, мы знаем, что мы делали, творили бесправие».

- Есть ли будущее у таких вот наших православных правителей?

- Я думаю, что будущего у них нет... Возможно, есть, они же были раньше офицерами КГБ и атеистами, потом вот в какой момент они вдруг осознали, что они православные верующие – вот это для меня тоже большой вопрос. Вот смотрите: Советский Союз как бы развалился 22 декабря, по-моему? Декабрь девяносто первого года. Вот мне интересно их спросить: в какой час ночи, когда объявили, что развалился Советский Союз, и они еще вчера ловили и тащили за косы девочку с крестиком, которая прятала крестик где-нибудь там, в МГУ; они еще вчера волокли на комсомольское собрание; вот в какой час ночи этот переходный момент от Советского Союза к России независимой, в какой момент они вдруг осознали, что они православные, русские (то есть, были советские офицеры КГБ, коммунисты); в какой момент они осознали? Вот я слышал Полтавченко, и он говорит: «Я всегда, даже когда был офицером КГБ и коммунистом, я всегда был верующим православным».  Мне хочется спросить: «а в какой момент ты врал – когда вот присягу давал или сейчас врешь? Потому что сейчас лучше для карьеры быть православным русским. А может, у тебя тогда, я могу предположить, уже где-то и свастика есть, а может, ты и обрезанный? Чтобы вовремя вытащить и сказать: «Да я всегда был обрезанный. Вообще всегда был мусульманином, меня вообще обрезали в детстве»».

b

- Так вот права человека и, скажем, судьбы некоторых правителей двадцатого века – как это можно сочетать? Что у нас сейчас происходит?

-  Знаете, есть такое выражение… Шесть лет занимался философией (не знаю, помогло мне или нет) с преподавателем из МГУ. Не помню, кто это говорил, что история учит человека одному: что она его ничему не учит. Единственно, что я вдруг зафиксировал для себя, что когда все задыхаются в вакууме независимо от материального положения, независимо от того, верующий ты или неверующий, - все задохнутся в вакууме. Точно так же, когда в стране нет прав человека, их ни у кого нет! Поэтому те, которые там, они тоже знают, что в этой стране нет прав человека, они даже где-то по-своему правы, потому что они понимают: в этой стране нет и никогда не было прав человека. Поэтому, допустим, у нас есть властные права, властные рычаги – и мы их будем держать до последнего. Если мы теряем властные рычаги, нас наше окружение порвет. Поэтому мне не понятно. Тот же Каддафи – были у него права человека? Конечно, нет! Но он сам создал эти условия, где нет прав человека. Были у Берии права человека, которого застрелили, и суд был через несколько дней? Нет. Были у Чаушеску права человека? Нет. Вот смотрел недавно (Вы видели?)  последний фильм шел об Иосифе Сталине, то есть не об Иосифе, о сыне его Василии. И я подумал: Боже мой! Посмотрите, дети всех наших правителей, кого ни возьмите: Светлана Аллилуева умерла в Америке, сын Хрущева – американец (гражданин Америки), дочь Антропова (или внучка) живет тоже где-то за границей, дочь Ельцина (как я где-то прочитал) – гражданка Австрии. И я думаю: что же это за страна, и кто эти люди, которые постоянно врут, а их дети уезжают, покидают эту страну, страну своих предков. Еще раз говорю, что я увидел, что когда ты становишься на путь Христа, то обычно на Голгофу ты идешь один. Когда ты становишься на путь Каддафи, обычно ты идешь со своими близкими. И это, конечно, ужасно. И для нашей страны тоже. Поэтому хотелось бы избежать этого. Повторяю, партия «Россия для всех», партия национального согласия, которую мы подали на регистрацию (надеемся, нас зарегистрируют), - мы призываем всех к согласию, призываем христиан, мусульман, верующих, неверующих сесть и договариваться. Найти вот это согласие, найти консенсус, иначе мы будем воевать, будет война. Многие убегут, многие будут убиты. Миллионы, наверно, будут убиты. Не забывайте, что на Кавказе (маленькое место по отношению ко всей нашей территории) мы уже воюем почти 20 лет. Поэтому нужно задуматься над этим. Нужно во главу угла поставить права человека. Все, что не запрещено - все разрешено. А православным оставаться в церквах, мусульманам – в мечетях, геям – в гей-клубах, филателистам – в клубах филателистов. Не нужно ничего никому навязывать. Не нужно навязывать свои дресс-коды, свою идеологию, свое мировоззрение. Если кому-то нужно, он придет к муфте или придет к раввину  и скажет: «Знаете, я – еврейский парень. Как мне детей растить? Как мне одеваться?». Или придет к Батюшке, скажет: «Батюшка! Я православный. Скажите, как мне жить, как воспитывать детей, в какую школу лучше их отдать, по какому учебнику истории их учить?». Не нужен нам единый учебник истории! Опять нам дают единый учебник истории, опять нас хотят выровнять, как в Северной Корее! Я не хочу жить в Северной Корее. И, кстати, в манифесте (не знаю, заметили Вы его или нет, абзац этот, если его читали), что на самом деле это научный эксперимент был проведенный, почему-то никто его не изучает. Вот, корейский народ, когда мы говорим о традициях, о скрепах, о морали определенной, вот корейский народ, который существуют 3300 лет; я специально почитал о корейском народе, я ничего о нем не знал, о его истории, скажу Вам честно; но специально вдруг вот эта мысль ко мне пришла: вот существует корейский народ 3300 лет. В 1945м году летом приходят две идеологии, говорят: давай, сделаем научный эксперимент. Думаю, они так не говорили, но получился на самом деле научный эксперимент. Южную Корею всю выстраивают по лекалам Европейской цивилизации (права человека), и в Северной Корее все выстраивается по нашим лекалам (на то время - Советского Союза, в который просто переименовалась Российская Православная Империя, которая вышла из Уруса Золотой Орды и стала его наследницей). Идеология золотоордынская православная использовалась в Северной Корее. Что мы имеем сегодня? Мы имеем Северную Корею, где людям нечего есть, где в тюрьму сажают людей за то, что не так горевали на похоронах Папы, где расстреливают людей за то, что смотрели телевидение из Южной Кореи (на той неделе был такой прецедент), где страна передается от отца к сыну, от сына – к внуку.  Очевидно, мы движемся в том направлении. Нам нужно всем, здоровым людям, подняться против этого, сказать: «Нет, мы не хотим в Южную Корею, нам не нужен маленький Советский Союз! Нам не нужен секрет производства кумыса и самых лучших драников из Белоруссии! Нам нравится I-pad, I-phone, автомобили современные. Мы хотим быть современным обществом!».    

tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top