ИГУМЕНЬЯ КСЕНИЯ О СТАРЦЕ НАУМЕ

из книги "простые беседы о пути к Богу" КСЕНИЯ Интеллектуальные знания Университета толкались в мою мятущуюся душу и производили еще больший погром. Поэтому Господь и вывел на совсем другую духовную площадку, где началось выстраивание душевных сил. Из всей замусоренности и неправды помог выбраться батюшка, старец Троице-Сергиевой Лавры, отец Наум. 
Впервые я попала к батюшке по благословению игумении Варвары (Трофимовой), настоятельницы Свято-Успенского Пюхтицкого монастыря в 1979 году. Увидев во мне полный туман и
отчаяние, она кротко сказала: 
- Поезжай к отцу Науму, он умный, он тебе поможет.
Первая встреча с батюшкой была в его маленькой приемной, битком набитой народом. В ней, с одной стороны в уголочке, принимал добрый старец, архимандрит Кирилл (Павлов), и 
все ожидающие старца были как-то особо благочестивы, уже управлены в жизни своей. С другой стороны – было местечко для батюшки, отца Наума, и его ожидали все больше такие, как я, взлохмаченные душевно, измученные умственными раздорами в себе, или в слезах от проснувшегося осознания своих грехов, склонившие свои головки многие женщины. Так что батюшка в шутку говорил: хоронить меня придут только сумасшедшие и блудницы. 
Так хорошо запомнилась эта полутемная комнатка, одно окошко и два великих старца, распахнувших души свои, чтобы выйти навстречу горю и страданию людскому, еще не нашедшим своего успокоения и разрешения.
С удивлением оглянувшись в мою сторону, батюшка подозвал меня и спросил: ты откуда?
- Меня к вам матушка игумения прислала. Я из Пюхтицкого монастыря.
- Из монастыря? А что ты раньше делала?
- Училась в Университете.
- И ты доучилась? - изумился батюшка, видимо, сразу почувствовав во мне «свою» подопечную. А затем батюшка спустился «на дно» моего сердца. Пройдясь по всем его темным и 
тайным закоулкам, не укоряя, а помогая увидеть, батюшка возвращал точку опоры, которая была расшатана всеми ветрами грехов. И настолько трудно нам, разбалансированным, удержать ее, что каждый раз, приезжая к батюшке на исповедь, ждешь этого укоренения, этой Пасхальной радости обновления. 
Следующее хирургическое действие старца: «обрубить все хвосты», чтобы никакая привязанность к миру не помешала родиться и рождаться в Духе. И как же больно было отрывать, и как же трудно до сих пор доходить до правды о себе, это знает каждый.  Спускаясь с нами в эту «бездну», батюшка помогает выходить из нее, скажет доброе слово, 
ободрит и выстроит новую тропиночку, навсегда оставаясь самым родным «строителем души». Молитва Иисусова вместе с покаянием явилась и является просто озонатором воздуха души, настройкой на внутреннюю правду и основой жизни. Но она не так проста, как кажется, и поэтому называется художеством, искусством из искусств. Именно она особенно проникновенно и чисто начинает звучать после батюшкиного «промывания». 
(...)
В 2008 году исполнилось 50 лет служения о. Наума в Лавре. Он помнит стареньких монахов, собиравшихся из закрытых монастырей. Они отличались простотой и неученостью, и «как дети, - рассказывал батюшка, - легко впадали в отчаяние».
- Погибаю! – с надрывом кричал монах, которому приснился какой-то сомнительный сон. – Погибаю, спасите!
С простодушной и детской верой, они были верными «воинами» Церкви Христовой. 
- Старые монахи очень любили службу: с палочкой, еле идут, а тянутся к храму, - рассказывал батюшка. 
- Они… всё пережили, и вера их была удивительна, - вспоминал архимандрит Матфей (Мормыль). 
В то время духовником Лавры стал архимандрит Петр (Семеновых).
(...)
О. Петр застал подвижничество старца Силуана, помнил, как тот был экономом, удивлялся его огромной силе, не раз видел, как тот с легкостью подхватывал по мешку в каждую руку и переносил их на нужное место. Не говоря уже о подвиге молитвы и покаяния…
Наш батюшка, сибиряк, тоже сохранил до сих пор крепость и веселость силача. Исповедывался, как пришел в Лавру, отцу Петру. С тех пор прошло уже полвека. Но какая душевная чуткость и любовь ко всем раскрылась в нем на пути монашеского подвига, об этом мы знаем, и этим держимся.
Вспоминая свою юность, он удивляется:
- И как я попал в женский коллектив? Я всегда страшился, боялся женщин. Когда в дом к маме приходили женщины, я убегал и не выходил, пока не уйдут. А теперь и ругаю, и говорю строго, а они так доверяют: «Я вот тебе могу сказать грехи, а другому никогда не скажу». А я ей и говорю: «Вот ты сказала грех, а Ангел его вычеркивает»…
(...)
1927 года рождения, батюшка попал в призыв, который указом Сталина на фронт не был отправлен, а распределен на обучение для офицерского состава кадровой армии. 
Родился в далеком сибирском крае, деревне Малая Ирменка (прежнее название Шубинка), Ордынского района, Новосибирской области.
Он получил направление в 1944 г. в 36-й взвод, в школу радиотехников (с очень сложным названием). Школа была эвакуирована в Ригу из Одессы, и вся служба заняла 8 лет, один месяц и 17 дней.
До сих пор батюшка помнит все технические характеристики тех или иных приборов, ставя в тупик нередко и крупных специалистов и ученых с большим самомнением, но с налетом небрежности к простым и фундаментальным истинам. Давая задачки посчитать, сколько кирпичей уйдет на строительство храма, батюшка наблюдает, как справляется испытуемый и, подшучивая, заключает: «Да, умишко у тебя небольшой», или, услышав неожиданно быстрый и верный ответ, радостно удивляется: «А как же ты посчитал?» 

наумчик В кадровой армии батюшка не остался, а поступил в Политехнический институт во Фрунзе. Занятия начинались с часу дня, а до уроков он успевал забегать в храм. Недаром говорится: «Человек предполагает, а Бог располагает», так и получилось. Случайно забежал в храм, а там бухгалтер Порфирий, рассматривая журнал Московской Патриархии, стал читать, что в России действует 8 семинарий, и одна из них в Троице-Сергиевой Лавре. Коля вдруг сразу почувствовал: «Это - моё». Вернулся домой и говорит:
- Мама, надо поступать в семинарию.
- Надо, – твердо сказала будущая схимонахиня Сергия.
Она умерла в 1982 году, и многие духовные чада батюшки хорошо ее помнят: мудрой, доброй и мужественной. 
«Когда они еще жили в Сибири, то много читали Жития Святых - книги были большие, старинные, в кожаных переплетах. И вот однажды стук в дверь, на столе лежала раскрытая книга - Жития Святых. В те времена осуществлялись специальные рейды по изъятию книг, икон - и мама испугалась: «Ну, что делать?» Завернула книгу в полотенце и сунула в подойное ведро. Спокойно пошла открывать:
- Проходите, проходите, я только ведро коровам вынесу, и вернусь, - и вынесла ведро в коровник. 
- А они искали, искали, так и не нашли... 
Многие хорошо помнят и няню батюшки, которая умерла не так давно (в 1996 г.), в постриге – монахиня Мария, молятся за братьев и сестер батюшки, которые умирали от голода в те страшные 30-е годы: Михаил - в 6 лет, Димитрий в 2,5 года, Мария – в 3,5 года, Елизавета в 1,5 года, Батюшка архимандрит Наум с мамой - схимонахиней Сергией.еще Елизавета в 5 лет, Зинаида в 2,5 года, остался один Николай, о котором мать молилась: 
- Матерь Божия, а этого оставь Тебе служить.
(...)
В 57-ом году, из далекого города Фрунзе, благословением матери и настоятеля храма отца Александра, батюшка приехал в Троице-Сергиеву Лавру. 
Только зашел на территорию Лавры, как его встретил преподаватель семинарии и спросил: 
- Ты куда приехал?
- В семинарию поступать.
- Хорошо. Пойдем со мной, – и сразу отправил в столовую, а потом уже стал разговаривать.  Об этой «детали» батюшка сам рассказывал, вспоминая, насколько добрые и естественные отношения возникали между преподавателями и студентами. Наступило время экзаменов, и все бы хорошо, да по-немецкому получил двойку. 
- «Иду по Лавре, расстроенный. Вдруг встречаю ректора семинарии:  - Ты что, солдат, голову повесил, что такой грустный?
- Да вот, двойку по-немецкому получил.
А он возмутился:
- Как это так? Солдат войну прошел, надо немедленно принять!
- Так меня и зачислили!»
Проучившись полтора месяца в семинарии, батюшка подал прошение в монастырь.  Уйти в монастырь, когда молодежь дружными рядами вступала в компартию, поступок неожиданный и неординарный. Как, впрочем, и вся жизнь батюшки в Лавре не стала монотонным служением ради спасения себя только, а вовлекла такое множество людей, что и попасть к батюшке трудно, но душа чувствует, что нужно, и стоит длинная очередь каждый день, молясь: «Помоги, Господи!»

Батюшка рассказывал:
- Монахов было мало, работали много. На клиросе – регентовал один о. Тихон, на проповедь выйти было некому, так что о. Феодорит говорил по три проповеди в день: на ранней, поздней Литургии, да еще и на Акафисте.
Вскоре в монастырь стали поступать молодые послушники, получая семинарское и академическое образование, с искренним желанием глубокого изучения Священного Писания и путей 
Промысла Божия. 
Пока были летние каникулы в семинарии, батюшка во время послушаний, а ему часто приходилось быть за ящиком, за все лето выучивал все тексты паремий наизусть, все, что нужно было знать для следующего года обучения. И нам все время говорит:
- Больше учите! Раньше монахи древних монастырей знали все Евангелие наизусть, кто и Псалтирь, а кто и всю Библию! 
Но те первые годы жизни в монастыре были полны встреч с легендарными для истории Церкви людьми. О спорах митрополита Петра (Полянского) с Тучковым Е. А. батюшке рассказывал келейник владыки, иеромонах Гавриил (Лихоманов), сопровождавший его в ссылку.
(...)
Монашеский постриг Николая Байбородина был совершен 14 августа 1958 года, а имя дано в честь преподобного Наума Радонежского.
- Отец Наум, наставь на ум, - сначала просьба с надеждой, а теперь горячее прошение о помощи разбросанному и теряющемуся в мечтаниях, зачастую поврежденному образованностью, нашему нуждающемуся в помощи уму.
- С какой силой идет на тебя лавина помыслов, ты также вооружайся противостоянием и не мечтательной, а покаянной молитвой к Богу. Всякое мечтание – беседа с диаволом. Едет девушка в электричке, а сама улыбается, что-то вспоминает, о чем-то мечтает. Трезвение дает силу уму, а мечтательность рассеивает.
В свои первые годы жизни в монастыре батюшка был келейником отца Федора. Отец Федор вспоминал:
- До Наума у меня был келейник, который решил: «Вот, буду поститься сорок дней». Постился, постился, да из монастыря ушел. Я ему говорю: «В монастыре самое главное – послушание, ходи на послушание». Ничего не понял. Второй пришел, говорит: «Я буду читать каждый день по Евангелию, как преподобный Серафим Саровский». А я ему говорю: «На первом месте – послушание». Опять ушел. Приходит третий – отец Наум. Сделал себе скамеечку, сядет в уголок в свободное время и читает Иисусову молитву. Один раз пришел, смотрю, будильник за окном стоит, а он сидит, молитву читает, чтобы тиканье часов не отвлекало. А так, на все послушания бегом, на учебу бегом, все вовремя, все хорошо! Ну, думаю: «Что ж из этого получится? Вышел - раб Божий, а я – никуда не гожий»…
Защиту кандидатской работы после окончания Духовной Академии принимал архимандрит Тихон (Агриков), магистр богословия. С наработанным материалом батюшка не расстается всю жизнь. Углубляя и расширяя свои знания, он «не дает дремать духовным чадам». Книга об Иисусовой молитве - проповедь непрестанного умносердечного «делания» - наша настольная книга.
История, антропология, апологетика, догматика - темы, близкие и изученные по разным учебникам. Свои энциклопедические знания батюшка «вкладывает нам в сердце», создавая напряжение «высоковольтной линии», но и наблюдая, чтобы гордость не затуманила самомнением.
наумчик С некоторой даже беспощадностью к себе, несет батюшка подвиг покаяния и служения миру, а мы согреваемся его близостью к Богу и тоже учимся внимательной исповеди, помня предупреждение: 
- Когда идете на исповедь к духовнику, молитесь Матери Божией, Иоанну Предтече, чтобы Господь их молитвами положил на сердце духовнику, в чем воля Божия. 
Но самое главное, чему мы не перестаем удивляться, так это разнообразию стратегических методов отвоевывания грешников у падшего духа.
Как-то я встретила у батюшки одну монахиню, на которую очень обижалась из-за ее некрасивого поступка. До этой встречи я рассказывала батюшке о своих переживаниях, и вот лицом к лицу мы столкнулись в приемной. Стараясь не смотреть в ее сторону, я слушала, что говорит старец. Но один рассказ сменял другой. Батюшка с меня глаз не сводит, все говорит, а прямо ей про ее поступок ничего не говорит. Я все больше начинаю недоумевать: почему же ей батюшка ничего не говорит?
- Ты мало читаешь, - слушаю его легкий упрек и вдруг начинаю «включаться». Я мало «читаю» из того, что мне сейчас хочет сказать батюшка, и вдруг начинаю понимать: я должна 
сейчас все при ней сказать.
Моя решимость, родившись, стала искать поддержку. И тут батюшка начал рассказывать про военные действия, как во время Великой Отечественной войны были распланированы нападения с воздуха, и что атаки очень точно рассчитывали, иначе можно бомбить впустую…  Все понятно! Это план, как мне выстроить свой рассказ. Немного подумав, начинаю 
говорить о том, что произошло, в чем суть ее ошибки, как я это понимаю, но тут меня начинают захлестывать эмоции! Это был удар! Конечно, я не права, слишком доверяю себе и с 
легкостию осуждаю. Стало стыдно. Весело прищурив глаза, батюшка улыбнулся, а потом просто и доброжелательно разобрал ее ошибку, и она сама увидела свое упрямство, а я свою нетерпеливость…
Но многие обижаются: «Как меня батюшка отругал! За что? Я давно исправилась. Я уже не такая!» Но кто принял, сердечно поскорбел, или, как говорят Святые Отцы, поплакал о себе, тот хоть немного, но прикоснулся небесному утешению. 
- Кто может смиряться, того мы смиряем, а кто не может, перед тем мы смиряемся, - еще один подвиг служения батюшки. Ибо, одно дело - просто исповедывать, а другое - воспитывать.
- Ты хочешь в рай? - спрашивает батюшка посетителя.
- Да, вроде хочу, - отвечает.
- А ты как хочешь туда попасть? Вот в городе висит Доска почета. На ней фотографии. А пьяницы взяли бутылочку и распивают, папироски курят и ждут, может, их тоже сфотографируют и повесят на Доску почета. Так хоть десять лет могут сидеть, а не попадут. И ты, как они? Надо соответствовать, не рожденный водой и Духом не войдет в Царство Небесное…
А дальше батюшка берет меч духовный и расчищает пространство, в котором жить светло. Для каждого оно – свое, для монашествующих в постижении премудрости 
Святоотеческого наследия и смирения: 
- Каждый день читайте Священное Писание. «Итак, она звалась Татьяна». Кто написал? Пушкин, это ты знаешь. А кто такой был Мардохей? Не знаешь? Жития Святых за год надо прочитать. Еще не прочитала Добротолюбие? Почему вы так мало читаете? Симеона Нового Богослова два тома, Исаака Сирина «Слова» надо знать. Два года надо плакать, тогда сердце смягчится, сердце должно быть милующим, - любит повторять батюшка…
И идет к батюшке нескончаемый поток ожесточенных и измученных, и мы в этом потоке, уже согретые и утешенные. И сколько бы мы не возвращались к «своим» проблемам, они всегда есть и будут, и с помощью батюшки и его благословения разрешаются и разрешатся.

tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top