ВОСПОМИНАНИЯ О СМЕРТИ: СТР. 33

оглавление

На предыдущую страницу

Думаю, желтая часть была жировой тканью или чем-то вроде того. Какая-то противная. Одна общая площадь справа или слева была темнее, чем остальные, которые были одинакового цвета… Я мог бы нарисовать Вам картинку пилки, которую они использовали, и той вещицы, которой они разделяли мои ребра. Она всегда была там, я помню все ее детали, пожалуй, лучше, чем остальные вещи. Она была задрапирована повсюду, но ты можешь видеть ее металлическую часть. Думаю, все, для чего они это использовали – это держать ее постоянно открытой. Их инструменты висели вокруг, скрывая ее, и они иногда раскрывали зажимы, и там были руки, поэтому я не мог ее постоянно видеть, ведь она иногда скрывалась… Кажется, доктор С делал все с моей левой стороны. Он вырезал частички из моего сердца. Он поднял его, покрутил туда и сюда, тратя довольно немного времени на его изучение и смотрение на разные вещи. Они даже смотрели на некоторые артерии и вены, и было большое обсуждение на тему, следует ли делать здесь сверху шунтирование. Нет, полагаю, оно могло быть над этим местом [слева], но больше концентрируется оно здесь [по срединной линии]. И они решили не делать этого. Казалось, у меня чрезмерно крупная вена, она поставляла много крови, я слышал, как они обсуждали это… Это звучало фантастично, но мне было все равно… Я не ощущал себя умирающим. У меня было великое доверие к доктору С. Он действительно впечатляющий тип… Та вещица, с помощью которой они держали мою грудь открытой – реально хорошая нержавейка, имею в виду, без пятен. Реально хороший, тяжелый, яркий металл… [Остановка сердца] чувствуется мне, они сделали это шприцом, когда что-то впрыскивали мне в сердце. Жутко смотреть, как что-то проникает прямо тебе в сердце… Мне было реально любопытно, однако мне не хотелось спрашивать кого-либо из докторов той команды, потому что было бы глупо, думаю. У всех докторов, кроме одного, были повязаны домашние туфли поверх ботинок, а этот шутник был в белых ботинках, которые были все в крови. Я удивлялся, почему этот один доктор был в лаковых белых ботинках в операционной, тогда как медсестры (да и все) имели на ботинках привязанные к ним зеленые чехлы… Мне это болезненно любопытно. Это выглядело так странно… Думаю, это было негигиенично. Я не знаю, где он прогуливался в этих штуковинах, но меня это расстроило. Я думал, он должен был быть так же, как и все остальные, в чехлах… И там был доктор, у которого был плохой мизинец, от которого, казалось, вот-вот отвалится ноготь. На его правой руке под ногтем был сгусток крови. Я разглядел это сквозь его перчатки, которые были более-менее прозрачными. Было реально темно, и я понял, для чего это было. Он был одним из делающих мне шов и находился по ту сторону стола от доктора С. (I-19s)

В конце данного описания его хирургического опыта, я попросил пациента сравнить его с околосмертным опытом, который был у него во время остановки сердца в 1973.

Но это было явно отличное от того раза, когда у меня была остановка сердца… чувство. В первом опыте [остановка сердца] я умер – имею в виду, то, что осталось от меня, был ли это мой мозг, моя душа, мой дух. Это другое чувство. Это более земное, будто мои ноги были посажены на земле. Я чувствовал вещи, будто был сознательно осведомлен о них… Не думаю, что я умер так, как умер до того.

Затем, как это описание операции на открытом сердце мирянина из сельской местности северной Флориды сопоставлялось с фактической процедурой, описанной ответственным хирургом? В операционном отчете (который никогда не был доступен пациенту) я нашел следующее описание: 

На следующую страницу

tags:

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Back to Top